Андрей Кивинов, Сергей Майоров Охота на Санитара Акула – 2




НазваниеАндрей Кивинов, Сергей Майоров Охота на Санитара Акула – 2
страница2/15
Дата конвертации22.08.2013
Размер2.67 Mb.
ТипПрезентации
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

2. Заваров и адвокат.

Среда, 18 октября
Адвокатская контора «Трубоукладчиков и партнеры» занимала часть особнячка в самом центре города, как раз на половине пути между мэрией и Главным управлением внутренних дел. Через стеклопакеты третьего этажа, где располагался кабинет Вениамина Яковлевича — основателя и бессменного руководителя цитадели борьбы за права человека, — здания как властной, так и силовой структур были неплохо видны, и адвокат любил, сделав короткую передышку в своей нелегкой, но очень денежной работе, постоять у окна с чашечкой кофе, вспомнить прошлое и слегка — чтобы, не дай Бог, не сглазить, — коснуться в мечтах предстоящего.

И ретро , и перспектива Вениамина Яковлевича устраивали в полной мере. Конечно, волнений бывало достаточно, но всякий раз серьезных бедствий удавалось избежать, а те, что все же случались, компенсировались достаточно весомо. Из всех возможных видов компенсаций Вениамин Яковлевич еще со времен далекой юности признавал только денежную, желательно — в наличной иностранной валюте, следовал правилу неуклонно и теперь, поглядывая по сторонам с высоты своего положения, мог твердо сказать: он не прогадал.

Лет тридцать назад первокурсник юридического факультета Веня Трубоукладчиков — симпатичный, но не хватающий с неба звезд молодой человек — провел немало бессонных ночей, терзаемый сомнениями в выборе пути. Рассчитывать на поддержку семьи ему не приходилось. Отец развелся с матерью вскоре после рождения сына и участвовал в его воспитании лишь посредством выплаты алиментов, которые, правда, составляли приличную по тем временам сумму и постоянно росли. Когда Вениамин закончил школу, папа протолкнул отпрыска на юрфак — при его связях сделать это было несложно, — и заявил, что умывает руки. Примерно в том же смысле высказалась и мать: она еще достаточно молода и способна заново устроить свою личную жизнь, а он достаточно взрослый, чтобы крутиться в этом мире самостоятельно. Собрав вещи, Вениамин перебрался в общагу и связи с семьей оборвал. За все прошедшие годы только пару раз заехал в гости да присутствовал на похоронах, в организацию которых вложился наравне с другими родственниками, хотя и мог позволить себе большее.

Теперь об этом смешно вспоминать, но некоторое время юный Трубоукладчиков всерьез подумывал о том, чтобы попытаться сделать карьеру в органах правоохраны. Милиция его не привлекала. Как и многие, он посмеивался над словами песни про «нашу службу», которая и опасна, и трудна, посмеивался иной раз довольно язвительно, но отдавал себе отчет, что трусоват и нерешителен, а стало быть, делать там ему нечего. Да и грошовая зарплата милицейского следователя его, мягко говоря, не воодушевляла. Другое дело — прокуратура. Возможностей побольше, а риска — не в пример меньше. Оклады там, конечно, тоже грошовые, но как то ведь люди живут; до студенческой среды доходили иногда слухи о ментах, привлеченных за взятки или превышение власти, но о прокурорских такого слышать не приходилось.

Все изменилось, когда Вениамин связался с фарцовщиками. Вышло это случайно, и после первой удачно проведенной деловой операции он долго еще нервно вздрагивал, озирался и поспешно выходил из курилки, когда там начинали травить политические анекдоты. Потом втянулся, привык к деньгам, оброс необходимыми знакомствами. К началу летней сессии второго курса искренне не понимал, как раньше жил иначе. Открылись способности, о которых он и не подозревал, заработки давались легко и не уходили сквозь пальцы. Чураясь шумных компаний, он не зависал в кабаках, не шиковал, не тратился на импортные обновки, довольствуясь одеждой местного производства, и не баловал женщин, предпочитая скромных однокурсниц из провинции разгульным «центровым» девахам. Думал о будущем, регулярно откладывая в кубышку немалую часть дохода. Веня нимало не сомневался, что придет время, когда накопления удастся если не легализовать, то хотя бы использовать достаточно свободно. Каким образом и в каком году такая благодать наступит, он не задумывался. Просто знал — это время настанет.

Когда одного из знакомых задержали с полным карманом валюты. Трубоукладчиков сам явился в КГБ и предложил свои услуги. Шаг дался легко. Ни угрызений совести, ни брезгливости Вениамин не испытывал, а в разговоре с оперативным работником поразил бывалого капитана деловым подходом и проработанностью позиции «Я — вам, а вы — немножечко мне». К Вениамину отнеслись с некоторыми подозрениями, но он их скоро развеял, сдав органам ряд видных представителей «фарцы». Естественно, когда волна арестов затихла, он захватил освободившиеся позиции, а друзья из Комитета позаботились о том, чтобы стукача подозревали в ком угодно, но только не в розовощеком Венечке, в одних кругах известном под мажорным прозвищем Винстон, в других — под агентурным псевдонимом Сухарь. Оформлявший Трубоукладчикова капитан не блистал красноречием или отточенной наблюдательностью, а потому и кличку выбирал, отталкиваясь от внешности сексота, уже тогда обретшего солидный животик и ухмылку сытого кота.

Само собой, Веничкины взгляды на карьеру давно и радикально претерпели изменения. Поскольку не работать вовсе было нельзя, он избрал путь юрисконсульта. Первые два предприятия пришлось оставить достаточно быстро — и директора, и работяги воровали с таким остервенением, что не приходилось сомневаться: очень скоро БХСС пройдется по ним частым бреднем, и отсидеться в стороне вряд ли удастся. На третий раз Вениамину повезло, его приняли на должность в таком месте, где тырить было просто нечего. Он был предоставлен самому себе, мог заниматься делами не только по вечерам, но даже в рабочее время, и не мозолил глаза операм.

На том и погорел… Впрочем, это тогда так казалось; теперь то Вениамин Яковлевич понимал, что судьба просто решила его разбудить, подтолкнуть к решительным действиям, грубовато, но верно показала дорогу к настоящему процветанию.

Сотрудничество с КГБ Трубоукладчиков постепенно сворачивал. Нет, он не отказывался от встреч и с прежним прилежанием выслушивал задания, но информации реальной не приносил, а то, чего не делать было нельзя, выполнял спустя рукава. Его куратор, уже получивший звание майора, предупредил, что надо дать эффектные показания против директоров тех двух предприятий, на которых Вениамин начинал свою трудовую деятельность. Как и следовало ожидать, их все таки загребли; к следователю вызывали многих, в том числе и Трубоукладчикова, но он отбрехался, сославшись на то, что по причине малого срока работы интересующими органы данными располагать просто не может. Теперь намечались судебные слушания; к власти в Москве пришел Андропов, и у Комитета был свой, не очень ясный Трубоукладчикову, интерес в ряде «хозяйственных» дел.

Поручение Вениамин проигнорировал. В суд он, конечно, явился, но выступал без огонька, отделывался общими фразами, а пару раз умудрился и вовсе ляпнуть нечто такое, что шло вразрез с позицией обвинения. Директоров все равно осудили — виновны они были по настоящему, доказательств хватало с избытком, один получил «вышку», второй отделался двенадцатью годами, так что Веня даже пожурил себя: на кой черт было выделываться? Пожурил и забыл, погруженный в собственные заботы: дела разворачивались лихие, прибыльные, с учетом изменившейся обстановки можно было либо голову, как тот директор, потерять, либо заработать настоящие бабки; нутром Веня чувствовал, что осталось еще немного, что очень скоро в стране начнется новая жизнь и надо быть к ней готовым… Вот и готовился в поте лица, ковал первоначальный капитал, да так заработался, что не обратил внимания, не оценил по достоинству маленький факт: майор не прислал вызова на очередную встречу.

Спустя три дня Трубоукладчикова повязали. Он бушевал и требовал связаться с Комитетом, он плакал и предлагал баснословные взятки, отвергнуть которые, на его взгляд, не мог ни один нормальный человек — все было тщетно. Пройдя проторенной дорогой: протоколы, понятые, допросы, очные ставки и опознания, он оказался в камере и, как только за ним захлопнулась дверь, завыл в полный голос.

Может, в стране и произойдут какие то перемены. Может, действительно отпустят некоторые гайки и разрешат вздохнуть кислород — ему то что с того? Его жизнь закончена здесь и сейчас…

Ангел спасения в облике все того же майора явился на исходе третьего дня, когда Трубоукладчиков потерял уже всякую надежду на чью либо помощь. Униженно выклянчив сигарету, Вениамин Яковлевич принялся жаловаться на ментов, так до сих пор и не догадавшись, что его задержание и последующая изоляция — ни один из друзей не протянул руку помощи, хотя возможности имелись, — были инициированы Конторой Глубокого Бурения, как называли КГБ в милиции.

Майор выслушал внимательно, как делал Это всегда. Когда словесный понос Вениамина иссяк, комитетчик выдержал паузу, которой позавидовал бы и народный артист на сцене театра — не по мастерству исполнения, а по силе того напряжения, в котором пребывал ожидающий монолога зал, пусть даже и состоящий из одного зрителя, — а потом кое что сказал…

Эти слова навсегда врезались в память Вениамина Яковлевича. Пожалуй, никто и никогда не говорил ему более убедительных слов и не приводил более весомых аргументов. Отказаться было нельзя, и Вениамин Яковлевич дал согласие еще до того, как майор КГБ поставил последнюю точку над последней буковкой "i".

Собственно, ничего страшного от него и не требовалось.

Вслед за контрразведчиком пришел милицейский следак, который предъявил постановление об освобождении под подписку о невыезде.

Расследование уголовного дела продолжалось еще несколько месяцев, потом это дело передали в суд, где оно благополучно и затерялось, — несколько раз Трубоукладчикова вызывали на заседания, но ни одно из них не состоялось, а потом и вызывать перестали.

К тому времени он сумел щедро отблагодарить своих «спасителей», раздобыв информацию о группе хозяйственников, давно и много расхищавших на комбинате бытового обслуживания. Потом были другие задания, которые Трубоукладчиков выполнил с таким же блеском — как оказалось, помимо предпринимательского таланта у него сыскались и другие достоинства, так что даже тень подозрения в стукачестве не омрачила его репутацию, год от года крепнущую в деловых кругах, пока еще чисто подпольных или полулегальных, но всеми силами стремящихся выйти на свет.

О том, чтобы порвать отношения с Комитетом, Трубоукладчиков больше не помышлял. С одной стороны, прекрасно понимал, что с завалявшегося в суде уголовного дела в любой момент можно сдуть пыль, и суровый приговор ждать себя не заставит. С другой стороны — просто привык к такой жизни. Надо отдать должное, в ней были и плюсы. Многие из партнеров или просто знакомых Вениамина Яковлевича отправились в мир иной или места не столь отдаленные, а его обходило стороной.

Очередной крутой поворот в судьбе скромного юрисконсульта произошел после очередной встречи с куратором, ставшим подполковником и занявшим, соответственно, более высокий пост. Было это в конце восьмидесятых. Завершающая фаза перестройки, разгар кооперативного движения, первые совместные предприятия, первые акционерные банки… Первые бандиты, не делающие большого секрета из своей профессии, первые крутые разборки, похищения предпринимателей и членов их семей, заказные убийства.

Вскоре после конспиративной встречи с подполковником Вениамин Яковлевич уволился со своего предприятия и через некоторое время стал адвокатом. Трубоукладчиков не строил иллюзий: для успешной борьбы с организованной преступностью КГБ требовались свои люди во всех сферах общества, с этой преступностью плотно соприкасавшиеся. Ему предстояло стать одним из них. Страшновато, конечно. Братки в кожаных куртках и спортивных штанах несколько отличались от того контингента, с которым привык иметь дело Трубоукладчиков. В той среде, конечно, тоже случались расправы с изменниками и просто неугодными личностями, но были они исключением из общих правил, последним средством, а не привычным способом ведения дел.

Трубоукладчикову дали время, чтобы «обустроиться» на новом месте. В течение почти двух лет на встречи его звали крайне редко, а потом наступил август девяносто первого.

Когда путч был подавлен, толпа демократов пыталась штурмовать здание городского управления госбезопасности. Преодолев робость, Трубоукладчиков к ним присоединился. Не в первых, конечно, рядах, но принял участие, теша себя нелепой надеждой, что сможет добраться до секретных архивов, чтобы выкрасть свое «личное дело». Очевидно, теми же мыслями руководствовались и многие другие борцы за свободу, но ничего у них не получилось. С толпой совладали, хотя деморализованные последними событиями сотрудники охраны и не решились применить оружие.

С ужасом Трубоукладчиков ждал расплаты. Он сочинил версию, что находился среди зачинщиков беспорядков исключительно с целью их выявления, но понимал, что провести никого не удастся. Ожидание затянулось; его опять никто не вызывал на контрольные встречи, и это было хуже всего. На работе все валилось из рук, но тут судьба в очередной раз ухмыльнулась и вознесла его на гребень успеха. Пара газетенок напечатала его фотографии среди защитников демократии, фамилию упомянули в программе новостей местного телеканала, а поскольку фамилия была звучной, то ее подхватили и другие, более влиятельные СМИ, так что Вениамин Яковлевич оказался зачислен в стан самых бесстрашных борцов за свободу, получив —ярлык «истинного правозащитника и продолжателя дела академика Сахарова». В смутные дни августа октября прокуроры и судьи без всяких на то оснований поотпускали огромное число опасных преступников — убийц, насильников, разбойников, — очевидно, полагая, что в условиях нового, справедливого общественного устройства те перевоспитаются без изоляции от общества. Ни малейшей заслуги Трубоукладчикова в этом не было — он, трясясь от страха, бессмысленно просиживал рабочие часы в конторе или, сказавшись больным, отлеживался дома, мешая водку с пивом, — но про него опять вспомнили, и какая то общественная организация даже выступила с ходатайством о представлении Сухаря к правительственной награде за активное спасение демократии.

Наградить его так и не наградили, но переживать по этому поводу Вениамин Яковлевич начал лишь через несколько лет, во второй половине девяностых, когда все устаканилось и тени прошлого перестали приходить по ночам.

А тогда адвокат ждал расплаты, готовился принести покаяние и выполнить любые новые задания, но никто про него не вспоминал. Вызовов на встречи не приходило; как то раз, спьяну набравшись смелости, он позвонил своему куратору на службу, и незнакомый сотрудник равнодушным голосом ответил, что подполковник больше не работает…

Порой Трубоукладчикову казалось, что свистопляску с развалом КГБ устроили такие же, как он, озабоченные опасными для себя документами «борцы за свободу», только прорвавшиеся к реальной власти.

Всю осень и зиму Вениамина Яковлевича лихорадило. Он просыпался в пять утра, заслышав во дворе шум автомобильного мотора, переставал дышать, когда на его этаже останавливался лифт и чуть не писался в постель, заслышав шаги на лестничной площадке; он покрывался потом, когда в телефонном аппарате что то пощелкивало, и мог начать заикаться, заметив в уличной толпе мужчину со строевой выправкой. Но время лечит нервы. Все прошло, Трубоукладчиков вдохнул полной грудью и окунулся в новую реальность, которая, как выяснилось, вполне соответствовала тем мечтам, которым он предавался в бытность студентом юрфака…

Стоя возле окна, Вениамин Яковлевич перевел взгляд с куполов православного собора, расположенного возле городской администрации, на облицованный тяжелым гранитом фасад милицейского главка.

В наиболее смелых мечтах Трубоукладчиков видел себя Посредником. Посредником между теневыми хозяевами города и властью официальной. Посредником именно с большой буквы, проводником высокой политики. «Если криминалитет нельзя победить, то с ним надо договориться», — бывало, произносил он за чашечкой кофе во время обеда с каким нибудь высокопоставленным чиновником и видел одобрительный кивок или слышал в ответ: «Интересно! Какая свежая мысль…». До желанной роли оставалось еще далеко, но некоторые успехи позволяли надеяться на то, что цель вполне достижима.

Зазвонил один из трех аппаратов, установленных на рабочем столе. У этого телефона был крайне противный, скрежещущий звонок. Трубоукладчиков специально выбрал такой, чтобы было слышно везде, даже в комнате отдыха, — номер был известен ограниченному кругу клиентов и доверенных лиц, использовался только в случае острой необходимости или для разговоров, требующих соблюдения режима секретности; секретарша к нему доступа не имела, Вениамин Яковлевич отвечал всегда сам, а если в кабинете находился кто то из посторонних, то убавлял громкость звонка до минимума и трубку не брал.

На связь вышел «свой человек» из администрации следственного изолятора. Прослушав сообщение, Вениамин Яковлевич стал собираться. Настроение как будто не испортилось — адвокат ждал этого звонка, — но что то тяготило. Может быть, стало тревожно? Какие то предчувствия? Поймав себя на этой мысли, Трубоукладчиков замер, прислушиваясь к ощущениям. Да нет, все в порядке. В конце концов, он не виноват, что Заварова внезапно освободили! Дракула все понял и свои претензии снял, так что предстоящая встреча являлась плановой, рабочей… Но что то продолжало тяготить. Среди клиентов адвоката Александр Графов, преступный авторитет с прозвищем румынского вампира, недавно арестованный за бандитизм, безусловно не являлся самым важным, но уже снискал лавры наиболее беспокойного. Однако отказаться от сотрудничества с ним Вениамин Яковлевич, в силу ряда важных причин, возможности не имел.

Из маленького сейфа, установленного в углу кабинета, Вениамин Яковлевич извлек пятьсот долларов в купюрах разного достоинства и сотовый телефон, недавно доставленный одним из подручных Дракулы, оставшихся на свободе. Аппарат был зарегистрирован на паспорт подставного лица и прошел несколько рук прежде, чем оказаться у адвоката. Покрутив трубку в руках, Трубоукладчиков хмыкнул и сделал один звонок, уложившись в девять секунд бесплатного эфирного времени. Разговаривая, он невольно приглушил голос и озирался на входную дверь, так что собеседнику было бы трудно его понять, если бы такие созвоны не происходили регулярно, практически перед каждым посещением Дракулы в тюрьме, — менялось только время встречи да иногда — место.

Деньги адвокат убрал в бумажник, невесомый мобильник — во внутренний карман пиджака. В портфель бросил бумаги, должные придать визиту в СИЗО видимость встречи в рамках работы по уголовному делу, пригладил перед зеркалом волосы, отряхнул от перхоти пиджак и вышел в приемную.

Секретарша отвлеклась от компьютерной игры, и Вениамин Яковлевич укоризненно покачал головой:

— В рабочее время надо заниматься работой.

Девушка виновато улыбнулась, хотя вины за собой не чувствовала ни малейшей. На работу в контору ее приняли не за деловые качества; для того, чтобы печатать шефу запросы, скучные справки и мудреные отчеты существуют другие, имеющие образование и мозги, но не обладающие сексапильной внешностью и прочими достоинствами, обычно демонстрируемыми при отсутствии дневного света и посторонних лиц… Или в присутствии и того, и другого, смотря, как шеф прикажет.

— Я больше не буду, Вениамин Яковлевич.

— Смотри у меня, а то уволю! Если позвонят из администрации губернатора — я буду через три часа.

Девушка что то черкнула на листочке блокнота и, как только начальник скрылся за дверью, вернулась к прерванному занятию. Спускаясь в лифте на первый этаж, Трубоукладчиков подумал, не взять ли с собой охранника. В офисе их адвокатской конторы постоянно дежурили несколько человек — по бартерному соглашению охранное предприятие поставляло своих бойцов, а правозащитники обеспечивали сомнительную, с милицейской точки зрения, организацию квалифицированной юридической помощи, но к услугам бодигардов обращались крайне редко. Рядовым сотрудникам такое дозволялось в самых исключительных случаях, начальство же привлекало охранников к работе только для поддержания имиджа при проведении каких то особенных встреч или в целях обеспечения безопасности при визитах в ночные клубы или посещениях саун с водкой и девочками.

Визит в СИЗО не являлся ни «имиджевым», ни потенциально опасным, и никогда прежде Вениамин Яковлевич не брал с собой сопровождающих, разве что несколько раз секретаршу, оформленную его помощником, чтобы Дракула и кто то из его приближенных, так же томящихся за решеткой, мог вкусить плотских утех в кабинете «своего человека» из администрации тюрьмы. Никогда прежде адвокат не брал с собой охранников, а в этот раз замедлил шаг перед их комнатой, посмотрел на зеркальное стекло двери, уже пройдя мимо, остановился, вернулся и задумался.

— Мы вам нужны? — Зеркальная дверь распахнулась, перед Трубоукладчиковым возникли две хари, на которых он, как опытный адвокат, мог прочитать множество тяжких статей Уголовного кодекса, начертанных так открыто, что становилось неясным, каким образом парни прошли лицензионную комиссию: — Куда то едем, босс?

— Оставайтесь, — решил Трубоукладчиков и, крепче сжимая ручку портфеля, вышел на улицу.

Ветер бросил в лицо холодную морось; капли попали за шиворот, потекли под рубашку, но восемь метров до своего «мерседеса» адвокат преодолел преисполненным достоинства шагом. Он не торопясь достал ключи, встряхнул связку, расправляя звенья цепочки, прежде, чем пропищала сигнализация, огляделся по сторонам, словно выискивал в толпе знакомые лица, улыбнулся девушке из соседнего офиса, спешащей в дом укрыться от непогоды, и лишь потом плавно открыл дверь машины…

Еще при первой их встрече в тюрьме Артур Заваров отметил, что Трубоукладчиков мало походит на адвоката. Впрочем, как должен выглядеть настоящий адвокат, Артур представлял только по американским боевикам да книжкам Гарднера, которыми зачитывалась Светлана, — до этого дурацкого ареста он трений с законом не имел. Разве что в армии, когда их взвод целую неделю мурыжили две лейтенантши из военной прокуратуры, которым поручили разбираться с трупами якобы мирных жителей, найденными в районе, где подразделение Артура проводило разведку. Никто из бойцов, естественно, ни в чем не признался, а следачки и не давили, не пытались расколоть пропахших пороховой гарью, уверенных в своей правоте и не заглядывающих дальше завтрашнего утра мужиков. Разбирательство закончилось ничем… Почти ничем, если забыть про ночь, проведенную со светловолосой курносенькой офицершей накануне выхода на очередное задание. Вторым везунчиком, которому не довелось тогда поспать, оказался его друг прапорщик Антон Шмелев — Шмель, Антиснайпер, задира и гусар, с которым они поначалу здорово цапались, трижды подрались, а потом так же резко превратились в лучших друзей. Артур прикорнул хоть несколько часов на рассвете. Шмель, видать, отрывался до самого утра, потому что на инструктаж явился с опозданием, командира слушал, с трудом разлепляя сухие свинцовые веки, и, когда его спросили, ответил невпопад. А через тридцать минут после того, как десантировались с вертолета, зацепил ногой «растяжку»…

Вениамин Яковлевич спустился по ступенькам невысокого крыльца и прошествовал к белоснежному «мерседесу Е320», глазастой мордой обращенному к проезжей части. Артур невольно улыбнулся, порадовавшись своей интуиции: с самого начала, как только взял под наблюдение офис, он определил, что именно эта породистая тачка принадлежит адвокату.

Трубоукладчиков проводил взглядом фигурку девушки, скрывшейся за дверьми того же особняка, где располагалась и его контора, развернулся к своей машине и именно в этот момент Заваров понял, кого напоминал ему адвокат.

Вениамин Яковлевич вызывал устойчивые ассоциации с доктором, специалистом по скрытым инфекциям, который, вытирая холеные белые руки вафельным полотенцем, жизнерадостно говорит пациенту: «Так, значит, у вашего друга проблемы? Что ж, тогда снимайте штаны и показывайте своего друга!»

«Мерседес» вальяжно влился в автомобильный поток и покатил по направлению к набережной. Не быстро и не медленно, без резких перестроений и стартов от светофора, придерживаясь общего ритма движения. Именно так должен ездить знающий свой ценник человек, уверенный в настоящем и будущем. Человек, который никогда не спешит, но всюду успевает вовремя. Человек, который не подозревает, что опасность может следовать за ним по пятам, в каких то тридцати метрах от широкой кормы его иномарки, скрываясь в тонкой скорлупе замызганной синей «Оки» с инвалидными знаками на стеклах.

Перебравшись через мост, Трубоукладчиков пролетел по набережной мимо красных корпусов следственного изолятора, в котором недавно чалился Заваров, описал полукруг по площади перед вокзалом и остановился среди других машин в тупичке, образованном строительным забором. Опустилось боковое стекло, Вениамин Яковлевич выставил наружу локоть, чуть погодя смахнул пальцем дождевые капли с наружного зеркала, еще немного позже закурил.

Несомненно, он кого то ждал, и Артуру приходилось ждать вместе с ним, поскольку в такой обстановке приблизиться на расстояние удара не представлялось возможным. Оставалось надеяться, что встреча адвоката с неизвестным не затянется и, поговорив, они расстанутся. Плохо, если адвокат направится обратно в контору. Ни возле нее, ни по дороге напасть не удастся. Хорошо, если поедет в СИЗО. Есть там неподалеку один хитрый дворик…

Несмотря на свои навыки, Артур прозевал, откуда появилась эта девушка. Скорее всего, приехала не на машине, а вместе с толпой пересекла перекресток на зеленый сигнал, шла, ничем не выделяясь и только поравнявшись с «мерседесом», ускорила шаг и резко изменила направление движения. Среднего роста, с распущенными черными волосами, в короткой кожаной куртке и голубых джинсах, подчеркивающих все, что требуется подчеркнуть, с сумочкой на длинном тонком ремешке. Распахнув дверь, она села в «мерседес» так решительно, как будто Трубоукладчиков был не адвокатом, а ее личным шофером, заслужившим нагоняй за опоздание на вызов. Лица девушки Артур не разглядел. По идее, она, как и все прочие контакты цели, не должна была его интересовать; времени нет ими заниматься: или все получится по наглому, в лоб, или не получится ничего… Не должна была, но заинтересовала. Только вот смотрел не на лицо, что было бы объяснимо с точки зрения дела, а на все остальное. Хорошо смотрел, внимательно. Оценивающе. Так засмотрелся, что проморгал попрошайку, подобравшегося к «Оке» и уже скребущего грязными пальцами по стеклу правой двери. Разведчик хренов, специалист, блин, по засадам!

— Брысь! — Артур отвлекся от наблюдения за «мерседесом», цыкнул на нищего: — А ну пошел, кому говорят!

Впрочем, оно и понятно. Конечно, засмотришься после двух месяцев воздержания.

Особенно, если перед этим они со Светкой почти каждую ночь выдавали такое, что…

Артур прогнал эти мысли. Не время вспоминать только жарко становится, и кровь приливает… Надо было вчера вечером к ней заехать.

Интересно, кем эта бабенка приходится адвокату? Любовница? Или чисто деловое свидание? Послушать бы, о чем они говорят…

— Привет! — весело сказала девушка, усевшись в «мерседес». Закрыв дверь, она прислонилась к ней спиной, сумочку держала на коленях и смотрела на адвоката азартно, как проститутка на денежный мешок, широко распахнув зеленые глазенки.

«Контактные линзы, — отметил Трубоукладчиков, который раньше встречал ее в компании угрюмого малого по кличке Санитар, являвшегося правой рукой Дракулы, а сейчас, после ареста костяка банды, оставшегося на свободе и вовсе самым главным из „неокученных“ милицией бандитов. — Линзы и парик. А ничего, смотрится. Интересно, за сколько она согласится? Или Санитар бесплатно одолжит?»

— Чего так вылупился? Понравилась?

— Ага. Выйти замуж сейчас предложу.

Девица фыркнула, окинула Вениамина Яковлевича деланно пренебрежительным взглядом, слегка задержавшись глазами на том месте брюк, которое прикрывалось полами пиджака, и щелкнула застежкой сумки:

— Ближе к делу. Держи.

Большая доза кокаина, упакованная в фольгу и полиэтилен, перекочевала из ее холодной ладошки в потную ладонь адвоката:

— Пронесешь?

Трубоукладчиков посчитал излишним отвечать какой то мочалке. Не мальчик, дело свое знает, а вот она, похоже, не врубается, с кем имеет дело.

— Могу подсказать укромное место…

Теперь уже Вениамин Яковлевич счел необходимым свысока улыбнуться:

— В отличие от тебя, я не привык пихать туда всякую дрянь.

— Почему же дрянь? — Она нимало не смутилась. — Бывают очень даже ничего. Не надо всех по себе мерить.

Девушка снова пощекотала взглядом адвокатские брюки и, не прощаясь, покинула машину.

Трубоукладчиков чертыхнулся ей вслед. Дешевка, а сколько себе позволяет!

Примерно то же самое, только не стесняясь в выражениях, думала и она, удаляясь от «мерседеса».

С другой стороны улицы за ней наблюдал парень в кепке и куртке с поднятым воротником. Четкой задачи перед ним Санитар не поставил, так что он действовал в меру своих представлений о конспирации и безопасности. Убедившись, что посланница, передав товар, благополучно поймала такси и уехала, он оставил точку наблюдения и поспешил на маршрутку, не обратив внимания на то, как вслед за машиной адвоката, проскочив на загоревшийся красный, заторопилась синяя «инвалидка».

Артур рисковал, держась «на хвосте» вплотную к машине Трубоукладчикова, но адвокат ничего не заметил. Припарковав «мерседес» на задворках СИЗО — при всем желании подъехать ближе было нельзя, — он отзвонился «своему человеку», велел встретить на КПП и направился в приемную оформлять пропуск. Мысли его продолжали вертеться вокруг поведения развязной девахи, меняясь с возмущенных на похотливые с оттенком мстительности, и были оборваны самым пренеприятнейшим образом.

Услышав сзади шум мотора, Вениамин Яковлевич посторонился, чтобы пропустить крошечную «Оку», и продолжил свой путь, но водитель, вместо того чтобы спокойно проехать, внезапно ударил по тормозам и сбил его с ног, шибанув по спине дверцей.

Портфель полетел в одну лужу, адвокат приземлился в другую. Сознания Трубоукладчиков не потерял и сильной боли в первый момент не ощутил. Он все еще не понимал, что на него напали, оценивал происшедшее как несчастный случай и представлял, какие бабки отберет у незадачливого водилы..

Водитель не стал удирать или, пав на колени, вымаливать прощение. Покинув свою крохотульку, он подошел к адвокату и ногой нанес такой удар в левую почку, какого ни Сухарю, ни Винстону получать прежде не доводилось.

У Трубоукладчикова даже не хватило сил на то, чтобы заверещать. Он выгнулся дугой и промычал что то нечленораздельное. Весь его жизненный опыт, а также ум, хитрость и здравый смысл, сотни раз позволявшие выкручиваться из щекотливых ситуаций, в один момент куда то испарились, уступив место чисто животным инстинктам, совершенно не украшающим человека двадцать первого века. Если бы ему сейчас дали передышку и попросили как то прокомментировать происходящее, он бы смог только что то проблеять о том, что у КГБ длинные руки, которые они наконец протянули, чтобы отомстить ему за грехи десятилетней давности. Смешно, наверное, но именно такая безумная мысль блеснула в его голове перед тем, как на бедную черепушку обрушился второй удар и сознание, оберегая себя, поспешило временно оставить беспомощное тело.

Очнулся Трубоукладчиков в темноте, в тесном замкнутом пространстве. Путешествовать в багажниках автомашин, так же как и валяться избитому в луже, ему прежде не приходилось, а потому он решил, что оказался заживо погребен… Только нечеловеческим усилием удалось в последний момент остановить мочевой пузырь от несанкционированного опустошения. В качестве компенсации из глаз его брызнули слезы.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Похожие:

Андрей Кивинов, Сергей Майоров Охота на Санитара Акула – 2 iconАнна Литвинова, Сергей Литвинов Проигравший получает все ocr leo’s Library
Андрей винит бывшего друга. Он вынашивает мысли о мести, мечтая одним ударом и отплатить обидчику, и разбогатеть. К исполнению хитроумного...
Андрей Кивинов, Сергей Майоров Охота на Санитара Акула – 2 iconКафедра гражданского процессуального и предпринимательского права преподавательский состав кафедры: Зав кафедрой
Владимировна Меденцева, Владимир Анатольевич Свиридов, Татьяна Алексеевна Дерюшкина, Рамиль Закяриевич Юсупов, Андрей Владимирович...
Андрей Кивинов, Сергей Майоров Охота на Санитара Акула – 2 iconНелегкая это охота! Анатолий суворов*
И хотя охота на волка представляет огромный экономический и спортивный интерес для охотничьего хозяйства, а многие уникальные ее...
Андрей Кивинов, Сергей Майоров Охота на Санитара Акула – 2 iconМоскаленко Сергей Павлович Синдяев Денис Аркадьевич Смирнов Максим Владимирович Шаталов Андрей Юрьевич Факультет 1 1 На основании Федерального закон
Выдержавших вступительные испытания в соответствии с п п. 10 11 Правил приема на первый курс в ргупс для получения высшего профессионального...
Андрей Кивинов, Сергей Майоров Охота на Санитара Акула – 2 iconЛитература александров В. Г., Майоров А. В., Потюков Н. П. Авиационный технический справочник. М.: Транспорт, 1975
Александров В. Г., Майоров А. В., Потюков Н. П. Авиационный технический справочник. М.: Транспорт, 1975
Андрей Кивинов, Сергей Майоров Охота на Санитара Акула – 2 iconСергей Антонов Темные туннели Вселенная Метро 2033 – 2 Сергей Антонов
Сергей Антонов возвращает нас в настоящее «Метро 2033» – таинственное, полное неожиданностей и опасностей, проникнутое духом безысходности....
Андрей Кивинов, Сергей Майоров Охота на Санитара Акула – 2 iconАндрей Дмитриевич Линде, Стэнфордский университет (сша), профессор
Андрей Дмитриевич Линде. 10 июня 2007 года, Москва, фиан (фото: фонд «Династия»)
Андрей Кивинов, Сергей Майоров Охота на Санитара Акула – 2 iconЧистяков Андрей Дмитриевич
Теория долгосрочного прогнозирования общей структуры сельхозмашин: Автореф дис д-ра техн наук: 05. 20. 04 / Чистяков Андрей Дмитриевич....
Андрей Кивинов, Сергей Майоров Охота на Санитара Акула – 2 iconК 175-летию Д. И. Менделеева
В. Г. Добржанский, А. В. Голуб, В. А. Авраменко, В. Ю. Майоров, В. И. Сергиенко. Гидротермальная технология переработки кубовых остатков...
Андрей Кивинов, Сергей Майоров Охота на Санитара Акула – 2 iconКроссворды для учащихся к проекту «Мое Человечество»
Ответы: племя. Охота. Шкура. Африка. Ключевое слово: первобытный мир
Разместите кнопку на своём сайте:
kurs.znate.ru


База данных защищена авторским правом ©kurs.znate.ru 2012
обратиться к администрации
kurs.znate.ru
Главная страница