«побочные дети феодалов северного кавказа»




Название«побочные дети феодалов северного кавказа»
страница1/4
Дата конвертации24.02.2013
Размер0.5 Mb.
ТипДиссертация
  1   2   3   4
На правах рукописи
Гагиев Вилорд Таймуразович


«ПОБОЧНЫЕ ДЕТИ ФЕОДАЛОВ

СЕВЕРНОГО КАВКАЗА»


Специальность 07.00.02 – Отечественная история


Диссертация
на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Владикавказ 2011
Работа выполнена в отделе истории

Северо-Осетинского института гуманитарных и социальных исследований


Научный руководитель - доктор исторических наук, профессор

Гутнов Феликс Хазмурзаевич
Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор

Дзарасов Альберт Асахметович
кандидат исторических наук

Кадзаев Казбек Муратович
Ведущая организация - Северо-осетинский государственный

педагогический институт


Защита состоится « 5 » мая 2011 г. в 15.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.248.01 при Северо-Осетинском государственном университете имени К.Л.Хетагурова по адресу: 362025 г. Владикавказ, ул. Ватутина, 46.
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке СОГУ.

Электронная версия автореферата размещена на официальном сайте Северо-Осетинского государственного университета имени К.Л.Хетагурова « 3 » апреля 2011 г. Режим доступа: www.nosu.ru.


Автореферат разослан « 3 » апреля 2011 г.


Ученый секретарь диссертационного совета,

доктор педагогических наук, профессор С. Р. Чеджемов
Общая характеристика работы
Актуальность проблемы. Выбранная в качестве диссертационного исследования тема – «Побочные дети феодалов Северного Кавказа» - относится к числу дискуссионных и недостаточно полно исследованных проблем кавказоведения. Единственной работой, в которой на материале региона в целом рассматривается проблема положения т.н. «побочных» детей, остается небольшая по объему статья Ф.Х. Гутнова1.

Между тем, изучение социальной структуры горских обществ является составной частью анализа средневековой истории народов Северного Кавказа. Несмотря на это, до сих пор остаются неясными источники и пути формирования различных категорий населения и эволюция их положения. Более того, данное направление в современной науке не представлено даже на уровне диссертационных исследований. Добавим к этому, что со времени проведения крупного форума кавказоведов, состоявшегося еще в советское время (в 1980 г.), прошло 30 лет.

Актуальность избранной темы, помимо прочего, обуславливается с разрабатываемой в последнее время интеграционной периодизацией всемирной истории. Одной из ее основной составляющей является средневековая история Северного Кавказа2, в том числе – проблемы социальной структуры.

Степень научной разработанности проблемы. По истории средневекового Северного Кавказа эпохи средневековья существует не так много специальных работ. Но и в существующих исследованиях мы сталкиваемся с альтернативными подходами к изучению интересующих нас вопросов, и как результат – с разными, порой диаметрально противоположными, выводами.

Приводя данные о различных группах побочных детей у знати горских обществ, исследователи довольствуются лишь констатацией фактов, но, не больше. Причины сходства или различий в социальном статусе рассматриваемых категорий населения, как правило, не обсуждаются.

С начала XIX в. среди исследователей горских народов появляются офицеры русской армии на Кавказе: П.Г. Бутков, С.М. Броневский, А.П. Берже, А. Зиссерман, В.С. Толстой и др. В литературе того периода рассматриваемая нами тема практически не поднималась. Лишь Г. Ю. Клапрот упомянул о тумах/чанках Карачая3.

Значительным событием в развитии кавказоведения стало появление трудов М.М. Ковалевского4. Его работы по истории горских народов еще при жизни исследователя принесли ему заслуженное признание современников.

Что касается непосредственно интересующей нас темы, то еще во время научной экспедиции 1883 г. со слов 86-летнего Брека Карнаева, жителя селения Новохристиановское, М.М. Ковалевский записал историческое предание о появлении Бадела, фольклорного прародителя баделятов. Он и его потомки «размножались не только путем установления постоянных браков, но и тем, что брали себе именных жен (номылус) из бедных семейств... Дети этих номылус, пока жив был отец, жили с ним; по смерти же его отделялись, не получая ничего из общего состояния. Название им было кумаяк (курсив мой – В.Г.)»5.

Второе наименование данного сословия в Западной Осетии - тума6. Этот социальный термин в Дигорском обществе появился, очевидно, из Кабарды. Союз баделятов с кабардинскими князями, как известно, был достаточно прочен. Этим и объясняется проникновение термина «тума» в Западную Осетию.

В фундаментальной монографии «Современный обычай и древний закон» ученый детально остановился на характеристике этого сословия, в Центральной и Восточной Осетии известного как «кавдасарды». Происхождение последних он связывал с «господствующим доселе обычаем держать наложниц – ‘номылус’, и приживать от них детей, ‘кавдасардов’, которые наравне с остальным имуществом (курсив мой – В.Г.), поступают в общее владение двора или в раздел между живущими в нем семьями»7.

Исключительное право владеть кавдасардами принадлежало алдарам. Они могли распоряжаться ими «по произволу и подвергать их наказанию помимо суда»8.

Вместе с тем, М.М. Ковалевский подчеркнул: «Такое зависимое состояние не мешает кавдасардам владеть землею, приобретенной покупкою или полученной по наследству, а также купленными рабами, дети которых признаются уже кавдасардами и, как таковые, принадлежат уазданлагу9. Выход из сословия кавдасардов невозможен»10.

Рассматривая положение побочных детей в других социумах Северного Кавказа М.М. Ковалевский высказал интересную, но далеко не бесспорную, идею. По его мнению, в Дагестане «на должности местных начальников правители обыкновенно определяют собственных детей от неравных браков, или так называемых чанков»11.

Однако, как подчеркивали многие исследователи, в том числе и дореволюционные, это мнение ошибочно. Так, В. Линден писал по этому поводу: в Дагестане только чистокровные беки пользовались «преимущественными правами на занятие различных административных должностей и, в том числе, по управлению теми или другими районами данного владения или отдельными селениями»12.

Особенностью литературы рубежа XIX-XX вв. является появление в числе ее авторов местных интеллигентов (К. Хетагуров, А. Ардасенов, А. Есиев, А. Цаликов, А. Гатуев, П. Гидулянов, И. Хубиев, У. Алиев, И. Тамбиев и др.). Из работ первых местных историков следует выделить исследования А. Кодзаева, Ш.Б. Ногмова, Хан-Гирея, В. Кудашева и др.13

Становление советского кавказоведения началось с усвоения результатов. Характерным примером является монография Г.А. Кокиева14, основанная на исследованиях дореволюционных специалистов.

Проблема «побочных детей» горских феодалов в творчестве Г.А. Кокиева занимает особое место. По его мнению, на сословной лестнице Западной Осетии они располагались «ниже категории адамихатов»15 и назывались кумаягами, а в Восточной – кавдасардами. «Надо думать, - писал ученый, - что оба этих термина… возникли на осетинской почве, так как значения этих терминов, вскрывающие социальную сущность каждого из них, легко разъясняются на осетинском языке»16.

«Термин кумаяг, - продолжал автор, - состоит из названия известной горцам с древнейших времен реки Кумы и приставки ‘яг’ или ‘аг’в осетинском всегда указывающих местность, край, село или аул, откуда происходит тот или иной человек… Отсюда и значение термина ‘кумаяг’ с осетинского разъясняется очень легко. ‘Кумайяг’ – значит ’человек из Кумы’, т.е. человек, происходящий из прикумского района»17.

В творчестве Г.А. Кокиева нашло отражение состояние такой социальной группы средневековых кабардинцев, как тумы. По мнению ученого, на втором месте «после категории удельных князей занимала категория тума, состоявшая из детей удельного князя от побочной жены. Тума не наследовал отцу и не пользовался равными с остальными членами семьи правами»18.

Огромный, по оценке современных ученых19, вклад в изучение генезиса и развития феодализма в Дагестане внес С.В. Юшков20. Он написал относительно небольшую по объему, но весьма значимую по содержанию, статью. По сути, она положила начало новому этапу изучения феодализма в данном регионе. В отличие от многих своих предшественников и современников, С.В. Юшков феодализм в Дагестане относил к ранним его формам.

Заметным явлением в кавказоведении стала фундаментальная монография Р.М. Магомедова21. Невозможно обойти вниманием труды В.Г. Гаджиева. Заслуживает внимания его характеристика различных сословий в социумах Северного Кавказа, в том числе чанков и чанка-беков22. В целом проблема социального статуса чанков и чанка-беков остается малоисследованной. Помимо единственной статьи, опубликованной еще четверть века тому назад23, специальных исследований по данной проблеме нет.

Весом вклад в изучение истории горцев Центрального Кавказа Б.В. Скитского24. Обращаясь конкретно к интересующей нас проблеме, Б.В. Скитский писал: «Кумаягами называлось потомство от купленной за калым так называемой ‘именной’ жены – номылус или кумаячки. Институт кумаячества возник в условиях социального неравенства и был одной из форм эксплуатации хотя и ‘свободных’, но в то же время бедных слоев населения». Высшие слои населения таким способом приобретали «рабочие руки». Номылус и ее дети оставались в доме своего господина до его смерти. «Фактически положение кумаягов было рабское: они выполняли те же работы, что и рабы, по дому и в поле… Но все же положению они бытовым правом были приподняты над рабами и считались ‘младшими детьми’ по отношению к детям баделят от ‘законных’ жен». Лишь «после смерти господина кумаячка, уходила из дома своего хозяина»25.

В цикле работ о средневековой Алании З.Н. Ванеев26 рассматривал разнообразные вопросы. В трактовке статуса кумаягов и кавдасардов З.Н. Ванеев присоединился к сторонникам происхождения данной категории средневековой Алании от браков феодалов с «именной женой», т.е. со «второй, незаконной женой». Она находилась «на положении работницы, жила в хлеве, где рожала детей (кавдасард, значит – рожденный в яслях)». Положение кавдасардов характеризовалось двойственностью: «с оной стороны, он, сын своего господина, и брат, хотя и незаконнорожденный, детей его от законной жены… Но в то же время кавдасарды находились на положении работников в доме своего отца-господина, в этом отношении приближаясь к рабам (курсив мой – В.Г.). При семейном разделе кавдасард получал земельные участки в меньшем размере и худшего качества и кое-какое движимое имущество. Потомки его, называвшиеся также кумаягами или кавдасардами, продолжали отбывать повинности баделятского роду…»27.

Общественный строй осетин в конце XVIII - начале XIX в. рассматривается в работах М.М. Блиева28. Кавдасардов и кумаягов М.М. Блиев считает «домашними рабами», которые «выполняли все домашние и полевые работы. От рабов их отличало лишь то, что они не могли быть проданы другому лицу и в нужных случаях феодал должен был их охранять»29.

Общественным отношениям осетин в первой половине XIX в. посвящена монография Р.С. Бзарова30. По его аргументированному мнению, в социальной структуре Восточной Осетии «сословие кавдасардов формировалось из детей вторых жен (номылус) и считалось неполноправными из-за ‘низкого’ происхождения»31.

Завершая краткий обзор литературы по избранной нами теме, отметим, что в историографии основными факторами образования сословия «побочных» детей называют социально-экономическое и политическое положение горских феодалов.

Целью исследования является выявление специфики социального статуса т.н. «побочных» детей горской знати – тумов у кабардинцев, тумов и чанка-тумов у балкарцев и карачаевцев, чанков и чанка-беков – у народов Дагестана, кавдасардов и кумаягов – у осетин.

Это возможно при максимально полной реконструкции общественного строя народов региона.

Исходя из поставленной цели, вытекают задачи исследования:

- определить основные факторы возникновения на Северном Кавказе института «побочных» детей;

- установить их место в системе общественного строя горских народов;

- выявить общее и особенное в их статусе у разных народов и в разное время;

- выявить следы возможного влияния (либо взаимовлияния) аналогичных институтов сопредельных социумов; и т.д.

Источниковую базу исследования составляют архивные и письменные источники. Особую группу источников представляют собой материалы сословно-поземельных комитетов и комиссий, действовавших с 40-х гг. XIX в. до начала XX в. Одна из первых создана во Владикавказе в 1847 г. по распоряжению наместника Кавказа, главнокомандующего отдельным Кавказским корпусом графа М.С. Воронцова. Возглавил ее начальник Владикавказского округа полковник П.П. Нестеров. 20 марта того же года состоялось первое заседание Комиссии. Уже вскоре чиновники Комиссии были буквально засыпаны прошениями и заявлениями практически от всех слоев населения. 16 октября 1847 г. фарсаглаги и кавдасарды некоторых селений Тагаурского и почти все население Куртатинского и Алагирского обществ подали наместнику Кавказа коллективное прошение. В нем, как и во множестве индивидуальных обращений содержится интересный материал, характеризующий систему отношений между различными сословиями.

Эту Комиссию закрыли в ноябре 1848 г. из-за назначения генерал-майора Нестерова командующим Левого крыла Кавказской линии. Ее должна была сменить Комиссия Ильинского, нового командира Владикавказского военного округа. Но из-за его отказа возглавить Комиссию возникла длительная бюрократическая переписка. Наконец, в июне 1850 г. Ильинского сняли с должности, назначив на его место генерала барона Вревского. В июне того же года последний возглавил сословно-поземельный Комитет. В 1857 г. из-за отъезда Вревского, был открыт очередной «Комитет для разбора личных и поземельных прав туземцев Левого фланга Кавказской линии». По личному распоряжению наместника Кавказа Барятинского, возглавил его отставной генерал-лейтенант А.П. Грамотин. Однако просуществовав всего несколько месяцев, и этот Комитет был закрыт. Причем, А.П. Грамотина обвинили в «своевольстве, беспечности и нерадивости».

В течение последующего 50-летнего периода Комитеты и Комиссии создавались и закрывались столько раз, что нет нужды приводить длинный список их названий и глав. Отметим лишь, что за многолетнюю историю в делах Комитетов и Комиссий собралось много разнообразных документов по социальной структуре горских обществ.

Интересующие нас материалы сословно-поземельных комитетов и комиссий сосредоточены в Центральном государственном архиве РСО-Алания32.

Из опубликованных источников выделим сборники заметок и сюжетов русских и иностранных путешественников о горцах33.

Особую актуальность для темы нашего исследования имеет обычное право горских народов. Их несомненную научную ценность подчеркнул Ф.И. Леонтович: «В обычном праве кавказских горцев… сохранилось немало институтов глубокой старины, по своему происхождению и характеру принадлежащих к таким явлениям общественной культуры, которые на первых порах встречались в истории всех народов»34.

Один из ведущих советских кавказоведов, В.К. (Б.А.) Гарданов, писал по этому поводу: «Можно без преувеличения сказать, что адаты горцев Северного Кавказа являются главнейшим, а подчас и единственным источником для характеристики социальных отношений у этих народов на протяжении многих столетий, начиная с эпохи средневековья и в особенности для периода XVIII – начала XIX в.»35.

Вопросы социально-экономической истории могут плодотворно изучаться при помощи анализа терминологии источников. По авторитетному мнению В.И. Абаева, «язык представляет первостепенный исторический источник... Каждое слово-понятие, если удается раскрыть его историческое содержание, представляет ценнейший документ»36. В целом, анализ терминологии источников - один из главных методов исследования социальных связей37.

Объектом исследования является социальная структура средневековых обществ Северного Кавказа, а именно – место и роль т.н. «побочных» детей горских феодалов в жизни того или иного общества.

Хронологические рамки работы очерчиваются (условно) в пределах средневековья.

Методологической основой работы явились исследования философов и историков по типологии различных формаций или цивилизаций (см. библиографию). Здесь необходимо сделать несколько замечаний методологического порядка, т.к. до сих пор наблюдается смешение понятий «феодализм» и «крепостничество», попытки связать с феодализмом только крепостничество, что в принципе неверно. В феодальный период бытовали различные типы зависимости, из которых крепостничество являлось крайним, близким к рабству38.

В советской науке в области методологии большое значение отводилось разработке проблем общественно-экономических формаций, укладов39. Тем не менее, вопросов в этой области осталось больше, чем ответов.

Затрудняют изыскания специалистов неясность терминологии, отсутствие хотя бы относительного единства в определении критериев и механизмов перехода, а также характеристике форм ранних государств. В отечественной литературе, исходя из пятичленной схемы ОЭФ, выделялись государства рабовладельческие, феодальные, буржуазные и социалистические. Не все соглашались с такой постановкой вопроса; вспомним хотя бы попытки ввести в научный оборот понятие «варварское государство». Но редкие голоса противников традиционного взгляда на природу государства заглушались мощным хором его сторонников. Положение изменилось после I985 г., когда страна вступила на путь кардинальных перемен. В годы т.н. «перестройки» все настойчивее высказывались сомнения в правомерности традиционного взгляда на генезис и сущность государства. Стало очевидным, что гражданское государство не возникает просто как «ответ» господствующего класса на необходимость контроля над классом эксплуатируемых (Е.М. Штаерман, Л. Капогросси Колоньези и др.); оно может возникнуть еще в условиях отсутствия частной собственности на землю, а, следовательно, и частнособственнической эксплуатации (В.П. Илюшечкин, Ю.В. Павленко и др.); одним из путей его формирования является узурпация общественно значимых функций (военного) управления и перераспределения прибавочного продукта (Л.С. Васильев, Л.Е. Куббель и др.) и т.д.

При характеристике первых этнополитических образований государственного типа историки все чаще прибегают к понятию «раннеклассовое» («раннеполитическое», «раннегосударственное сословное») общество. Под ним понимается общество, где эксплуатация осуществляется путем присвоения части прибавочного продукта правящей знатью, благодаря ее власти-собственности и за счет выполнения редистрибутивных функций. Частнособственническая эксплуатация при этом либо отсутствует полностью, либо не играет существенной роли40.

Таковы вкратце методологические принципы, на которых основана настоящая работа.

Методы. В работе использованы традиционные для исторической науки методы:

- историко-системный метод связан с углублением исторических исследований как с точки зрения целостного охвата изучаемой реальности так и с точки зрения раскрытия внутренних механизмов функционирования общественных систем.

В нашем случае этот метод позволяет раскрыть взаимосвязь между социальным статусом и экономическими возможностями феодалов Северного Кавказа с одной стороны, и социальным статусом их детей от неравных браков – с другой.

- Историко-сравнительный метод основывается на сопоставлениях тех или иных событий и явлений, либо их отдельных элементов. Без сравнения не обходится ни одно научное исследование. Объективной основой для сравнения является то, что прошлое представляет собой повторяющийся, внутренне обусловленный процесс. Многие явления тождественны или сходны внутренней сутью и отличаются лишь пространственной или временной вариацией форм. А одни и те же или сходные формы могут выражать разное содержание. Поэтому в процессе сравнения и открывается возможность для объяснения исторических фактов, раскрытия их сущности.

Научная новизна исследования состоит в следующем:

- впервые в научной практике обобщены данные о положении «побочных» детей феодалов Северного Кавказа.

- Проведено систематизированное исследование комплекса факторов, влияющих на социально-экономическое положение рассматриваемых категорий населения.

- Написаны исторические очерки, в которых освещен процесс формирования рассматриваемых сословных групп.

- В ходе исследования, впервые в научной практике проделана работа по выявлению общих и специфических черт каждой из рассматриваемых групп населения.

Практическая значимость. Основные положения диссертации могут быть учтены и использованы как при определении специфики исторического процесса северокавказских народов, так и при разработке обобщающих работ по истории региона в целом.

Результаты исследования могут быть использованы в учебном процессе для разработки спецкурсов и спецсеминаров по истории и этнографии народов Кавказа.

Структура диссертации представлена введением, тремя главами, заключением и библиографическим списком.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ
Во введении обоснована актуальность темы, показана степень ее изученности, сформулированы цели и задачи исследования, дана характеристика источниковой базы, определены объект и хронологические рамки, методологические принципы, научная новизна и практическая значимость.

В главе «I. Тумы и тума-чанки Северного Кавказа» рассматриваются источники, пути формирования и эволюция таких категорий населения средневековых горских обществ, как «побочные дети» феодалов. Из всех социальных групп, относившихся к этим сословиям, наибольшими привилегиями обладали тумы Кабарды. Наряду с беслан-уорками (княжескими узденями) они относились к узденям 2-й степени41. «Полное собрание кабардинских обрядов» указывает на существование еще одной группы тумов, причисленных «к разряду узденей 3-й степени». Их принципиальное отличие от узденей 2-й степени заключалось в отношении к труду: они сами обрабатывали свой участок. Разделение тумов на группы связано, очевидно, с различной сословной принадлежностью их матерей — к узденям и простолюдинам соответственно. Источник XVII в. различает побочных детей князей от «меньшиц;», т. е. женщин благородного, но не княжеского происхождения, и от «служиц», т. е. от крестьянок и рабынь.42

Положение тумов в адыгских обществах не было одинаковым. На Северо-Западном Кавказе дети, рожденные от наложниц, т.е. жен, «которые не венчаны с мужчиною муллою», не имели права на наследство, «кроме только — получают то, что им назначено будет от отца их за жизни его».43 И. Бларамберг писал относительно наследственных прав черкесской знати: «Если отец умирает, не успев высказать своей последней воли, сыновья делят между собой поровну и дают каждой дочери по одному рабу; если рабов нет или не хватает, каждая дочь получает лошадь и скот пропорционально состоянию покойного. Побочные дети не имеют прав на наследование имущества, но семья обычно кормит их».44

Некоторые исследователи считали возможным превращение тумы в князя45. Одним из каналов приобретения тумами княжеского титула являлось признание «настоящими князьями своей фамилии за равных себе (признание это обыкновенно выражалось при разделе имения выдачей из него тумам одинаковой части с прочими делящимися между собой)…»46.

Другая возможность повышения тумами своего социального статуса заключалась в совершении каких-либо подвигов и обретении народного уважения. Поэтому «в прежние времена все тумы отличались наездничеством, щедростью, отвагою в набегах, ловкостью в воровстве и каждое мгновение права свои подкрепляли силой оружия».47

Информацию на эту тему находим в «Записке ‘О правах высших горских сословий в Кубанской и Терской областях’», составленной чиновниками сословно-поземельной Комиссии. «Неравенство брака кабардинского пши имело последствием то, что дети, рожденные от такого союза, считались уже не чистыми пши, а тума, не имевшими одинаковых прав с детьми, рожденными от равного брака». Для приобретения таковых прав, как известно, «необходимо было или жениться на чистокровной пши, или быть признанным своими ближайшими по отцу родственниками, то есть однокровными братьями, за родного брата».48

Некоторым своеобразием отличались тума-чанки и тума у карачаевцев и балкарцев. Одно из первых свидетельств об этом сословии привел Г.Ю. Клапрот, в 1807-1808 гг. возглавлявший «Кавказскую» экспедицию Академии Наук России. В своем дневнике он записал: «Если князь или дворянин не имеет детей от своей законной жены, но имеет их от одной из своих рабынь, то таких детей называют ‘тхума’ или ‘чанкуа’. Мальчиков с самого рождения передают на воспитание какому-либо бедняку, который заботливо воспитывает их до смерти родителя; после его смерти ‘тхума’ наследуют полные права и вступают во владение имуществом своего отца, как если бы они были законными детьми. Но если у покойного остаются дети от его законной жены и если эти дети отказываются признать незаконнорожденного в качестве своего брата и уступить ему часть родительского наследства, они его убивают, поскольку у него нет родственников, чтобы отомстить за его кровь. Однако законные дети из уважения к памяти своего отца чаще всего прощают незаконнорожденного, признают его в качестве брата и допускают к дележу наследства. Обычно незаконнорожденный сын берет приемного отца в свой дом и в знак признательности заботится о нем до конца его жизни»49.

Данная версия происхождения рассматриваемого сословия не стыкуется по ряду сюжетов с другими свидетельствами. Некоторые детали упоминаются только в вышеприведенном варианте. Так, например, фрагмент об убийстве «законными» наследниками «незаконного» брата – скорее исключение «из правил», нежели постоянная практика.

По нормам обычного права, «дети карачаевских биев и ногайских мурз от неравных браков именуются у первых – чанка, у вторых – тума».50 В социальной структуре кумыкского общества источники называют два сословия т.н. «побочных» детей. К первому относились чанки (о них см. ниже), а ко второму – тумы. Их принципиальные различия начинаются с момента рождения. Чанки – дети от браков князей/биев с женщинами низшего происхождения, а тумы – дети сала-узденей (или уллу-узденей) от неравных браков. Они не пользовались «по наследству теми же правами, как дети от равных браков»51.

Побочные дети ногайских мурз также именовались тумами.52 По свидетельству чиновников сословно-поземельной комиссии, когда мурза женился на женщине низшего сословия азет и кул, то дети от этого брака назывались «тумаками, не имевшими таких прав, какими пользуются дети, рожденные от равного брака».53

Рассматриваемое сословие Ногайской орды В.М. Викторин считает зависимой категорией населения. «Они жили оседло, все вместе, по берегам реки Бузан – притока Ахтубы (в тех местах и сейчас есть населенный пункт Тумак), занимались земледелием – сеяли просо54.

Социальный статус того или иного лица в средние века во многом определялся его отношением к земельной собственности и ее размерам. Это же относится и к тумам.

Еще в дореволюционной историографии вопросы о наличии или отсутствии частной земельной собственности и ее характере относились к числу особенно дискуссионных. Так, Н.Ф. Дубровин писал по этому поводу: «Аулы князя располагались обыкновенно поблизости [от] княжеского жилья. Там жили его крестьяне и вольно отпущенники. Их специальными занятиями были земледелие и пастьба скота. Половина их труда принадлежала князю»55.

Среди советских исследователей средневековой истории горских народов бытовало мнение, согласно которому значительная (но не вся) часть земельного фонда находилась в собственности феодалов. На равнине это были преимущественно пахотные угодья и зимние пастбища.

Некоторые современные кавказоведы полагают, что в Кабарде позднего средневековья сохранялась фамильная земельная собственность. В этой связи интересно дело князя Александра Мисостова. В 1844 г., жалуясь на его несправедливое отстранение от фамильного наследства, он писал: «все Мисостовы… издревле владеют землей на одинаковых правах». Изучение судебного дела по данному вопросу привело Х.М. Думанова к следующему выводу. Мисостовы исключили Александра из числа наследников фамильной земельной собственности потому, что действительно не все родственники пользовались одинаковыми правами. По древней традиции, рожденный от неравного брака автоматически лишался сословных прав по отцовской линии. Для уравнения тумов в правах с «законными» братьями требовалось согласие всех взрослых мужчин фамилии, в первую очередь – отца. Если же последний по каким-либо причинам не соглашался с таким решением, то позиция других членов фамилии уже не имела значения56.

Вопрос о формах земельной собственности в средневековой Кабарде до сих пор остро дискутируется. Многие исследователи, начиная с дворянских, отрицают наличие таковой у кабардинцев. Так, К.Ф. Сталь отметил: «поземельной собственности отдельно от своего народа князья и дворяне у черкес никогда не имели».57

В советской историографии это направление представлено также достаточно полно. Например, И.Ф. Мужев писал по этому поводу: «феодальные отношения у них базировались, прежде всего, на частной собственности на скот. Частная собственность на землю в Кабарде… не получила развития».58

Эту идею более принципиально выразил Л.И. Лавров: «До сих пор у нас (в СССР в 80-е гг. XX в. – В.Г.) нет ясности и в вопросе о землевладении при феодализме. Кавказские материалы склоняют к выводу, что существование или отсутствие частной собственности на землю зависело не только от уровня развития (курсив мой – В.Г.) социальных отношений, но и от наличия свободного земельного фонда. Например, отчетливое представление о земельной собственности давно сложилось как у большинства жителей Закавказья и необеспеченных землей горцев Балкарии и Осетии, так и у населения ‘вольных обществ’ Дагестана. А наряду с этим земельная собственность к XIX веку еще не успела окончательно сформироваться (курсив мой – В.Г.) у ногайцев и кабардинцев, обитавших на достаточно крупных степных просторах, а также в тех районах Адыгеи, где преобладало подсечное земледелие».59

Альтернативную точку зрения отстаивает Х.М. Думанов. По его мнению, обычное право позднего средневековья «доказывает, что в Кабарде в рассматриваемое время существовала иерархическая структура землевладения и соответствующая ей ‘лестница’ зависимых друг от друга феодалов. Каждый землевладелец получал участок от вышестоящего землевладельца при условии выполнения определенных обязательств». В Кабарде дворяне второй и третьей степеней (тлекотлеши, беслан-уорки и пшекеу) получали земли от князей, а уорк-шаутлугусы – от тлекотлешей.60

Наряду с княжеской в Кабарде существовала и собственность т.н. «первостепенных уорков» - тлекотлешей и деженуго. Знать из этих сословий стояла на втором после князей месте иерархии феодалов, а «по своим земельным правам в известной мере напоминала русских бояр-вотчинников». Более мелкие феодальные сословия, беслан-уорки и уорк-шаутлугусы, также владели землей на «поместном» праве, при условии несения «военной службы своим сеньорам».

Первая глава завершается подведением предварительных итогов. Побочные дети феодалов адыгских народов назывались тумами. У кабардинцев они нередко считались князьями («пши»), правда, нечистокровными. Вместе с тем, часто тумы не имели такого статуса просто по факту рождения от князя. Обрести его они могли в трех случаях: 1) женившись на чистокровной княжне, 2) в случае признания их «владельческих» прав законными наследниками, либо 3) после совершения какого-либо подвига.

Тумы и тума-чанки отмечены у карачаевцев и балкарцев. В числе факторов их образования М.Д. Каракетов назвал и политические. Они, по мнению исследователя, обуславливались борьбой за власть и низведением бывших князей (владетелей) до уровня чанков, второго после князей сословия (курсив мой – В.Г.) в социальной иерархии…»61.

На наш взгляд, здесь что-то напутано. В политической борьбе участвовали князья, «пши». Но сама по себе она не могла привести к потере ими княжеского статуса. Только сын князя от неравного брака становился тумом. Но это никак не связано с политикой.

Среди других народов Северного Кавказа тумы известны у кумыков, ногайцев и западных осетин (о них см. ниже). У первых они относились к знати, тогда как у других – к зависимым категориям населения.

  1   2   3   4

Похожие:

«побочные дети феодалов северного кавказа» iconНаставление по рубкам ухода в горных лесах Северного Кавказа
Настоящее Наставление содержит систему положений, регламентирующих ведение рубок ухода в горных лесах Северного Кавказа
«побочные дети феодалов северного кавказа» iconЕстественное облесение и биологическая рекультивация нарушенных земель северного кавказа (на примере Кабардино-Балкарии) 06. 03. 01 Лесные культуры, селекция, семеноводство; 06.
Естественное облесение и биологическая рекультивация нарушенных земель северного кавказа
«побочные дети феодалов северного кавказа» iconИ. А. Николаев Северо-Осетинский госуниверситет, Владикавказ, bootany@yandex ru
Кавказе. Для Кавказа большинством исследователей вид чаще указывается в Западном Закавказье. Произрастает также в западной и центральной...
«побочные дети феодалов северного кавказа» iconПредварительный медиа-план IX ежегодного градостроительного инвестиционного форума Северного Кавказа «строймастер»

«побочные дети феодалов северного кавказа» iconМатериалы предоставлены интернет проектом www diplomrus ru®
Институт гостеприимства и куначества в этнокультурном пространстве Северного Кавказа
«побочные дети феодалов северного кавказа» iconСистематика и география подсемейства caryophylloideae juss. Северного кавказа
...
«побочные дети феодалов северного кавказа» iconAdlbauer K., 1992
Материалы к фауне жескокрылых (Coleoptera) Северного Кавказа и Нижнего Дона. IV, Ч жуки-усачи. Фауна, Экология, Особенности Распространения....
«побочные дети феодалов северного кавказа» iconЛитература для самостоятельного изучения История народов Северного Кавказа с древнейших времен (конец XVIII- 1917г.). М.,1988
Тема: Проблема письменности кабардинцев и балкарцев (Ш. Ногмов, Н. Шеретлук, У. Берсей и др.)
«побочные дети феодалов северного кавказа» iconГенезис правовой культуры народов северного кавказа 24. 00. 01- теория и история культуры
Работа выполнена на кафедре философии и социологии факультета новых социальных технологий Майкопского государственного технологического...
«побочные дети феодалов северного кавказа» iconВведение: Краснодарский край
Краснодарский край расположен в пределах Северо-Западного Кавказа. Протяжённость с севера на юг составляет около 400 км, с запада...
Разместите кнопку на своём сайте:
kurs.znate.ru


База данных защищена авторским правом ©kurs.znate.ru 2012
обратиться к администрации
kurs.znate.ru
Главная страница